Николай Михайлович Чернавский родился 28 января (9 февраля) 1872 года в поселке Полтавском Верхнеуральского уезда Оренбургской губернии в семье священнослужителя, настоятеля местной церкви Михаила Антоновича Чернавского. Род Чернавских происходил из Смоленской губернии и сословно относился к духовенству. Отец, Михаил Антонович, окончив Вяземское духовное училище и Смоленскую семинарию, не блистал хорошими успехами в учебе, поэтому даже на место диакона не мог претендовать. Когда епископ Оренбургский и Уральский Преосвященный Антоний Радонежский призвал выпускников семинарий занять священнические места на далеком Южном Урале, Михаил Чернавский стал одним из тех, кто отозвался на этот призыв.

Женившись 17 августа 1864 года на дочери дьячка Евдокии Ивановне Соколовой и «получив в приданое 400 рублей и 110 рублей на первоначальные расходы при просватании», направился сразу же в Оренбургский край, где вел службу в различных населенных пунктах (пос. Полтавский, сёла Рыбкино и Ратчино, слобода Куртамыш) вплоть до своей смерти. Нрав у отца был крутой, характер – деспотичный. По воспоминаниям Николая Чернавского, отец часто, забыв о священническом сане, пил и буянил, особенно доставалось жене. Членам семьи приходилось скрываться от пьяного отца.

Мать же, Евдокия Ивановна, была удивительной женщиной, «на редкость умной, развитой (хотя малообразованной), гордой», писал Николай Чернавский. Она любила своего первенца, переживала за него и старалась быть рядом в самые трудные для него дни.

В возрасте девяти лет в 1881 году Николай Чернавский был определен в челябинское духовное училище. В училища бесплатно принимались дети духовного сословия. Училища имели 4 класса, программа которых приближалась к программе четырёх классов гимназий. I класс был приготовительным, в нём учили читать и писать; во II классе преподавались русская грамматика, катехизис, арифметика и чистописание на русском, латинском и греческом языках — оба класса были одногодичные и составляли приходское училище. III и IV классы составляли уездное училище и были двухгодичными; в них изучались латинский и греческий языки, славянская грамматика, катехизис, арифметика, география, священная история, церковный устав и пение.

Челябинское духовное училище было образовано в 1830 году. В 1879 году училище переехало в новое двухэтажное здание, выстроенное в центральной части города между Южным бульваром (в настоящее время проспект Ленина) и Степной улицей (улица Коммуны). На возведение этого корпуса было потрачено 30870 рублей и 4564 рублей – на внутреннюю обстановку. В подвале организовали кухню и кладовую, на первом этаже расположились классные комнаты, учительская и столовая. Второй этаж заняли спальни учеников, которые могли вместить 100 человек, а также библиотека, гардероб и комната надзирателя. К 1880 году библиотека состояла из 1696 томов. Во второй половине 1870-х – 1880-е гг. Челябинское духовное училище занимало первое место среди училищ Оренбургской епархии по успеваемости, поведению, бытовым условиям.

Учеба давалась Николаю легко. После первого года обучения за успехи в учебе и отличное поведение он был награжден правлением духовного училища похвальным листом. В 1882 году Чернавский отправляется в губернский город Оренбург и переводится в Оренбургское духовное училище, желая впоследствии учиться в Оренбургской духовной семинарии. После окончания училища в 1886 году он поступает в Оренбургскую духовную семинарию. Порядки в семинарии были строгие, даже выезжать на каникулы к родителям требовалось специальное разрешение – в таких случаях выдавался отпускной билет.

Духовную семинарию Николай оканчивает в 1892 году по первому разряду. Учащиеся с оценками 5 и 4 причислялись к первому разряду, им выдавался аттестат, остальным – свидетельства об окончании семинарии. В аттестате Чернавского все оценки «отлично», лишь одна – «очень хорошо». Перворазрядные студенты имели льготы при назначении на места. Но Чернавский уверенно шел по пути получения высшего духовного образования.

В 1886 году он подает прошение о зачислении в Казанскую духовную академию. В России в то время было четыре духовные академии: в Москве, Киеве, Санкт-Петербурге и Казани. Раз в два года в КазДА направлялись два лучших ученика из шести приписанных к академии семинарий. По окончании академии стипендиаты возвращались в родные епархии. Казанская духовная академия находилась в центре областей с иноверческим населением, поэтому в ней было образовано миссионерское отделение, на которое и поступил Николай Чернавский. Здесь преподавались арабский, турецкий, татарский, монгольский и калмыцкий языки, этнография, история и обличение ислама и ламаизма, история распространения христианства среди народов Востока, миссионерская педагогика. Ведь именно Казани отводилось значение духовно-образовательного центра восточной части Российской империи.

Николай Чернавский и в академии учился на отлично. Его дипломная работа «Богословско-критический обзор мусульманского сочинения Таджуддина "Рисаля и Газизя" (с приложением тюркского сочинения "Сябат-уль-ажизин")» признана Советом академии заслуживающей степени кандидата богословия. Диплом Чернавскому выдан 19 июля 1896 года, на основании которого он был утвержден Высокопреосвященнейшим Владимиром Архиепископом Казанским и Свияжским в степени кандидата богословия с предоставлением ему права преподавать в семинарии.

Также Николаю Чернавскому было сообщено, что «за воспитание в Академии на казенном содержании в продолжение четырех лет обязан прослужить шесть лет в духовно-учебном ведомстве или же уплатить сему ведомству сполна и единовременно 760 рублей и за воспитание в Оренбургской духовной семинарии 322 рубля 50 копеек, а всего – одну тысячу восемьдесят два рубля пятьдесят копеек». У сына сельского священника не было таких денег, и он вынужден был поступить на службу, чтобы отработать положенный срок за полученное образование.

Николай Чернавский начал службу в 1896 году смотрителем церковно-приходских школ Тургайской области. Это была довольно высокая должность, но работа не льстила Чернавскому. Зная изнутри духовную среду, он твердо решил не принимать священнического сана, и по этой причине вскоре оставил свою должность. Умный, не по годам серьезный, он уже в академии не раз задумывался о смысле своей жизни и о пути, по которому пойдет. В начале 1897 года он переезжает в Оренбург, где начинает работать в редакции «Оренбургской газеты»: интерес к журналистике проявился у него еще во время учебы в Казани и сохранялся всю жизнь.

Чернавский пишет ряд историко-статистических очерков о населенных пунктах Оренбургской епархии (села Ратчино, Воздвиженское, Долговское, слобода Куртамыш и др.). Его очерки обратили на себя внимание и во многом повлияли на дальнейшую жизнь автора.

27 июля 1897 года Чернавский получил новую должность в духовно-учебном ведомстве – учителя арифметики и географии в Оренбургском духовном училище. Но исследовательской работы не бросил и поэтому не случайно именно ему епископ Оренбургский и Уральский Владимир предложил составить историческую записку к 100-летию Оренбургской епархии (1899). Николай Михайлович активно принялся за изучение архивных материалов и уже в 1899 году «Оренбургские епархиальные ведомости» публикуют его «Очерки по истории Оренбургской епархии» и статью «Общий взгляд на историю Оренбургской епархии».

Однако обилие материалов и слабая изученность поднимаемой темы привели Чернавского к мысли создать многотомное историко-статистическое исследование «Оренбургская епархия в прошлом ее и настоящем».

Работая с архивом Оренбургской духовной консистории, он видел, насколько широка избранная им тема и насколько не разработана еще историками. Два тома задуманного исследования были написаны и принесли автору истинную радость. «Нас с избытком утешает сознание исполненного долга, – писал Н. М. Чернавский в предисловии ко второму выпуску своего труда. – В течение 4,5 лет мы беззаветно отдавались излюбленному труду, посвящая ему весь свой досуг, и вложили в него всю свободную от несения прямых служебных обязанностей энергию». Ценность этой книги в том, что она содержит огромное количество фактического материала по истории церкви, по истории приходов. Н. М. Чернавский рассматривает вопросы административно-территориального деления Оренбургского края, развития духовного образования. Много страниц посвящено жизнеописанию светских и духовных руководителей края. Текст снабжен обширным справочным аппаратом, главным образом в виде приложений, в числе которых особо значимы списки церквей Оренбургского края за разные годы. В книгу помещена специально выполненная карта Оренбургской епархии, которую можно было получить из Оренбургской консистории по особому заказу.

Конечно, книга «Оренбургская епархия в прошлом ее и настоящем» привлекла внимание всех, кто интересуется отечественной историей. Появились благожелательные отклики в отечественных исторических журналах. Биография Николая Михайловича была опубликована в знаменитом словаре Брокгауза и Эфрона. Такой чести среди историков Оренбургского края удостоился, кроме Чернавского, лишь В. Н. Витевский.

Научный труд Чернавского в 1905 году был представлен в Казанскую духовную академию на соискание ученой степени магистра богословия. Защита научной работы состоялась на квартире ректора академии 15 марта 1905 года. Николаю Михайловичу присуждена степень магистра богословия. Было написано и опубликовано два тома книги «Оренбургская епархия в прошлом ее и настоящем», третий том был практически написан, но не удовлетворял самого Чернавского. Работа так и не была опубликована.

Одним из ярких эпизодов в жизни Чернавского была женитьба на Надежде Николаевне Сперанской, дочери смотрителя Оренбургского духовного училища. Девушка составила счастье Чернавскому. Он писал о жене матери: «Она сердечна, живая, религиозная, русская душой, заботливая, хорошая помощница по канцелярии». И даже спустя годы, несмотря на размолвки и развод, вспоминал о Надежде очень тепло. Развод с женой пережил очень тяжело.

1906-1915 годы вошли в жизнь Чернавского как годы странствий и внутренних поисков. Он был смотрителем Владикавказского духовного училища, где оставил о себе самые теплые впечатления, был смотрителем духовных училищ в Чернигове и Перми. Редактировал епархиальные газеты и журналы. Оставить так удачно складывающуюся карьеру подтолкнули Николая Чернавского настоятельные просьбы о принятии сана. Он не хотел быть священнослужителем. К 1910-1913 годам относятся активные попытки Чернавского перейти из духовного ведомства на службу в Министерство народного просвещения, но безуспешно. В октябре 1915 года он возвращается на Южный Урал, приняв должность инспектора Оренбургской духовной семинарии. К тому времени он стал солидным благополучным чиновником с хорошим чином. Не оставляет литературные и исторические занятия, избирается в состав Оренбургской архивной комиссии, входит в состав ее почетных членов. За служебные отличия был награжден крестами Станислава II степени на шее и Анны III степени в петлице.

Однако Чернавский был постоянно внутренне не согласен с той жизнью, которую вел, неудовлетворенные амбиции вносили разлад в работу, в карьеру, он больше не хотел писать на темы, связанные с историей религии, церкви, епархии. В таком душевном состоянии и застала его революция 1917 года.

Грянула революция 1917 года. Н. М. Чернавский придерживался либеральной политической позиции, политическое устройство России представлялось ему в виде парламентской республики, он призывал духовенство голосовать на будущих выборах в Учредительное собрание совместно с либеральными партиями в противовес социалистам. По отношению к Русской православной церкви выражал симпатии обновленческому движению. Впоследствии заявлял, что по религиозному мировоззрению он деист.

1 октября 1918 года наконец-то сбылась мечта Чернавского – он покинул духовное ведомство, вернулся в станицу Великопетровскую, где создал военную гимназию, получив в ней должность директора. Однако все повернулось совсем не так, как он предполагал. Во время богослужения в церкви он произнес речь о вере в бога, за что был арестован военным комиссаром Ф. Ф. Артамоновым и отправлен под конвоем в Верхнеуральск. Фактически сразу после допроса в ЧК он был отпущен на свободу, однако заочно, без уведомления, ему все-таки был вынесен приговор – год лишения свободы условно. Менее чем через месяц Николай Михайлович получил должность секретаря Верхнеуральского УОНО. Около года он работал в Верхнеуральском отделе народного образования.

В мае 1921 года, когда в пределах Кизильской станицы появился отряд повстанцев, выступавших против советской власти, Чернавский в числе 120 «именитых граждан» был арестован, и в качестве заложника отсидел восемь дней в Верхнеуральской тюрьме. Но нашлись люди и в стане большевиков, которые знали Чернавского как историка и исследователя предложили ему возглавить подотдел этнографии и археологии в Челябинском музее местного края. А вскоре Чернавскому выпала судьба стать первым архивистом Челябинска – создать губернский архив.

В сентябре 1921 года Чернавский пишет докладную записку в коллегию губоно об организации архива – он знал, как должен работать архив, и как организовать работу его сотрудников. Постановление коллегии Челябинского губоно об организации Челябинского губернского архива и назначении Н. М. Чернавского его заведующим выходит 22 сентября 1921 года. 1 октября 1921 года Чернавский открывает архив. Но открытие архива было формальным фактом. На самом деле предстояла огромная работа по сбору документов, их систематизации, описанию и т.д.

После Гражданской войны, в обстановке разрухи и кризиса Николай Михайлович собирал в архив бесценные документы дореволюционного периода. Долгое время он являлся единственным сотрудником архива. Он ездил сам по учреждениям, где в подвалах лежали документальные материалы, собирал в заброшенных сараях. Было подготовлено 50 возов документов, но из-за отсутствия подходящего помещения все это хранилось в разных местах, зачастую расхищалось: в стране был бумажный кризис, и бумага с бесценными записями шла на самокрутки, использовалась для других целей. В результате до наших дней дошли далеко не все исторические документы дореволюционного времени, собранные Чернавским. Но благодаря неустанному труду и самоотверженности первого челябинского архивиста удалось спасти от гибели и описать тысячи дел. В Объединенном государственном архиве Челябинской области насчитывается … дореволюционных документов.

Не раз над архивом нависала угроза закрытия, Чернавский активно противостоял этому, доказывая местному начальству важность сохранения документального наследия. Архиву пришлось пережить немало переездов силами немногочисленных сотрудников. В фондах ОГАЧО сохранились некоторые документы, составленные Чернавским и относящиеся к первым годам работы архива. К примеру, опись имущества Челябинского губернского архивного бюро, где подробно зафиксировано все, что составляло обстановку помещения архива: стул венский, шкаф книжный, стол, этажерка, даже самовар и ведра. Помещение, предоставленное архиву, было ветхое, к хранению документов не приспособленное, требовало обновления. В смете на проведение ремонта по благоустройству записано, что необходимо сделать перегородки, смастерить полки, двери, установить замки и задвижки и т.п.

Заметим, что, помимо архивной работы, Чернавский какое-то время был заведующим отделом музея и вел занятия в педагогическом техникуме. Но его излюбленным делом была исследовательская работа.

Разбирая архивы, Чернавский работал не формально, не механически. Просматривая дела, он за короткое время стал истинным знатоком местной истории, которая очень скоро явилась предметом его научного интереса. И он как настоящий исследователь задумал создать по архивным документам подлинную историю города, поставил перед собой задачу установить точную дату образования Челябы. Потому что в разных источниках находились самые разноречивые указания о времени возникновения челябинской крепости. И он установил точную дату – 13 сентября 1736 года.

К 1923 году относится его первая небольшая статья, посвященная челябинским ярмаркам.

В это же время он приступил к большой работе по истории Челябинска. Написать историю города заказал Чернавскому Челябинский горсовет. Николай Михайлович пишет очерк под названием «Челябинск в его прошлом и настоящем». Но поддержки губернского экономического совещания не получил. Тогда он пишет более компактный очерк «Челябинск в его прошлом (1736-1926)», рукопись которого датируется мартом 1926 года и хранится в челябинском архиве. Чернавский первый из исследователей дает периодизацию истории Челябинска, описывает не только экономический и демографический аспекты развития города, но и быт горожан. Окончена работа была уже после увольнения Чернавского из архива, в марте 1926 года. Но «Хроника» не устроила городские власти, видимо, по идеологическим причинам. Очерк был отредактирован и сокращен по объему, в том числе убран раздел о послереволюционном развитии Челябинска, заступившим на место заведующего архивом М. Д. Голубых. В таком виде исторический труд Н. М. Чернавского был опубликован в сборнике «Материалы к прошлому города Челябинска», но уже под другим названием – «Сжатый очерк развития г. Челябинска» (1926).

Шесть лет Николай Чернавский возглавлял Челябинский архив. Ему было интересно работать с документами. С самозабвением писал он исторические труды. Но судьба вновь сыграла с Чернавским злую шутку. Советская власть вспомнила, что он когда-то служил по духовному ведомству. Был доктором богословия. И решила вычистить его как представителя чуждого класса из государственного учреждения. В одном из писем он писал, что образовали внутри архива еще один архив – архив Октябрьской революции и поставили во главе коммуниста. И этот коммунист в пьяном виде достает свой пистолет, бегает за Чернавским и говорит: «Я тебя, контру, все-таки убью. Ты все-таки не наш, а остаток прошлого». Не очень вписывались в тогдашнюю действительность люди, подобные Чернавскому,ь – оригинально и критически мыслящие, чуждые всякой стадности.

В 1926 году Чернавского неожиданно уволили с поста директора архива и заменили на М. Д. Голубых, бывшим в то время редактором газеты «Советская правда». Начались тревожные времена. М. Д. Голубых уговаривал Николая Михайловича остаться в архиве, обещая, по словам самого Чернавского, «вскоре и при первой возможности передать и само заведывание архивом». Но самолюбие основателя архива было задето, и, не найдя сил его преодолеть, Чернавский уезжает из Челябинска в Пермь.

Оценивая позже «челябинский период» своей жизни, Н. М. Чернавский писал: «Вообще г. Челябинск был тем местом, где я оставил наиболее видный след по своей архивной и научной деятельности».

Челябинцы, в том числе и властные структуры, сохранили доброе отношение к Н. М. Чернавскому как к историку и основателю архива. В 1929 году он был избран в почетные члены Челябинского общества изучения местного края, его портрет, написанный художником Кукурудзой, еще не один год висел в библиотеке челябинского музея. Когда же встал вопрос о пенсии, лестную характеристику историку дали городские власти. Сам же Чернавский был в это время далеко от Челябинска.

В марте 1926 года Н. М. Чернавский переезжает в Пермь и по протекции бывшего начальника Челябинского отделения ГПУ А. П. Коростина, который в то время уже был начальником Пермского отделения ГПУ, Н. М. Чернавский становится заведующим архивным бюро в Перми. Но в период антирелигиозной кампании и всеобщего наступления социализма по всему фронту бывший историк Оренбургской епархии не пришелся ко двору. Спустя год его понизили в должности, а 1 февраля 1928 года и вовсе уволили по сокращению штатов.

Новые переезды в Казань, а затем в Свердловск, дались 56-летнему Чернавскому не просто, но желание заниматься любимым делом не оставило его, и с 30 декабря 1928 года он вновь оказался на архивной работе, на этот раз в качестве научного сотрудника Уральского областного архива.

В январе 1929 года Николай Михайлович вышел на пенсию по инвалидности, но краеведческую работу не бросил, выполняя отдельные задания. Этот период стал самым плодотворным в его писательской деятельности. Он пишет несколько статей по истории Свердловска, монографию о Кыштымском горном округе, сотрудничает с Уральской советской энциклопедией. Но чистка аппарата облархива, грянувшая в начале 1931 года, прерывает и этот труд. Н. М. Чернавского увольняют. В протоколе комиссии говорилось: «Публично от церковного сана и взглядов не отказывается. Звание научного сотрудника получил каким-то образом за ненужные и вредные обществу труды религиозного характера и о пугачевщине в религиозном и монархическом характере, совершенно чужд марксистскому пониманию исторических событий, особенно необходимому для научного сотрудника архива».

Н. М. Чернавский с этим мнением комиссии, более похожим на приговор, не согласился. Пытался объяснить, что он «только не марксист, а не антимарксист», что не все, вышедшие из духовной среды, вредны для социалистического общества. «Сам Сталин из духовной семинарии!» – восклицал он. Представляя отзывы о своих научных работах, доказывал, что получил ученую степень магистра богословия «только потому, что других степеней в духовной академии не было», и что «никаких трудов религиозных и богословских в положительном смысле» за ним никогда не числилось.

Заслушав апелляцию Чернавского, ЦК Рабкрина 8 сентября 1931 года постановил: «Ввиду того, что предъявленные обвинения Чернавскому частично опровергаются (в части публичного отказа от сана и взглядов)... решение Уральской обл. комиссии изменить – Чернавского считать снятым без категории». Это была в некотором роде победа Чернавского, но она ничего в его жизни не изменила. Работать в архиве его более не допускали. Но Николай Михайлович не оставлял творческую работу. Его желанием было «сделать что-либо особо полезное для своей Родины… Снова встать на поприще именно науки, т.к. планы у меня на этот счет широкие: одних только незаконченных трудов по истории края и тюркологии … хватит года на 2-3». Он также хотел написать мемуары о своей жизни и прошедшей эволюции «с охватом столь потрясающих переворотов и событий за это исключительное время и проявить себя литературно так же и на антирелигиозном фронте». Но, старый и больной, он доживал свой век, работая счетоводом и бухгалтером в различных организациях Свердловска.

В 1939 году счастье, казалось, вновь ему улыбнулось, челябинское издательство предложило Чернавскому контракт на издание книги по истории города, он заключил с издательством соответствующий договор. Но сил на работу над книгой у Чернавского уже не было. Однако он писал в это время: «Умирать я пока не собираюсь и, возможно, напишу черновик исторического очерка о Челябинске. Но крайне нуждаюсь в линованной бимаге. Не может ли музей прислать мне наложенным платежом 10 общих тетрадей… Я очень устаю, и это письмо пишу в 3-4 приема».

Чернавский безуспешно пытался бороться с раком пищевода, но болезнь прогрессировала. Предчувствуя скорую кончину, 6 декабря 1939 года он снялся в фотоателье, написал письмо зам. директора Челябинского областного краеведческого музея Голучеву:

«По получении известия о моей смерти вам надлежит приехать в Свердловск и забрать:

А) Все материалы о Челябинске, написанные мною, которые я завещаю Челябинскому краеведческому музею с правом использования их в первую очередь Челябинским когизом.

Б) Мои личные документы и материалы библиографического характера для хранения в музее. Я снялся, и карточка одна – для музея».

В январе 1940 года Николая Михайловича Чернавского не стало. О его болезни и смерти сообщила бывшему коллеге Николая Михайловича Чернавского Александру Алексеевичу Черданцеву жена Чернавского в письме от 30 января 1940 года. Его архив был передан, согласно завещанию, в Челябинск. Из музея документы Чернавского – основателя архива – поступили в архив.

Через много лет после смерти Н.М.Чернавского, в 2016 году, рукопись его очерка о Челябинске была издана Объединенным государственным архивом Челябинской области – «Челябинск в его прошлом. 1936-1926». Так был реализован договор, заключенный Чернавским в 1939 году на издание исторической хроники Челябинска.

Фильм "Челябинский летописец", 2006 год